Привет, Гость
» Штрихи к портрету Гомеля

Штрихи к портрету Гомеля

О Гомеле за 875 лет его существования написано немало статей, исследований, художественных произведений, поэтических строк, картин, создано песен. Тема родного города близка каждому. Наша цель – попытаться собрать высказывания о нашем городе тех, кто здесь когда-то жил, был проездом, но оставил воспоминания, живые впечатления о Гомеле, его обитателях. Своего рода это словесный портрет Гомеля в разные годы и эпохи его жизни. При подготовке издания использовались фонды, каталоги и картотеки ЦГБ им. А. Герцена, других библиотек города, ресурсы интернет, в частности «Краязнаўчы сайт Гомеля і Гомельшчыны», «Всё о Гомеле» .

Данный проект будет постоянно дополняться новой информацией.

XII век

Впервые город Гомель упоминается в Ипатьевской летописи как владение Черниговского князя в 1142 в связи с борьбой Ольговичей (потомков черниговского князя Олега Святославича) и Мономаховичей (потомков великого князя киевского Владимира Мономаха) за обладание великокняжеским престолом в Киеве.

Воспользовавшись сложной ситуацией в Чернигове, смоленский князь Ростислав Мстиславович совершил в 1142 году военный поход в черниговские земли, и, по словам летописца, «И слышавъ уже билися Ольговичи у Переяславля съ стрыемъ его с Вячеславомъ и съ братомъ его Изяславомъ. И поиде на волость ихъ и взя около Гомия волость их всю".

ПСРЛ. Т. II. М., 1962. Стб.312.

Летописное известие о бегстве в Гомий в 1158 г. великого киевского князя Изяслава Давидовича:
«Князь же великий киевский Изяслав Давидович, видев беду и напасть на себя, устрашися и вострепета зело, и восплакав, побеже скоро з братаничем своим со князем Святославом Владимиричем на Вышеград в Гомью, а по княгиню свою посла гонцев зело скоро в Киев. Она же бежа из Киева к зятю своему ко князю Глебу Юрьевичу сыну Долгорукаго во град Переяславль Русский, он же проводи ея до Гомьа.»

ПСРЛ. Т. II. М., 1962. Стб. 498, 500.

XIV век

Гомий (такое название часто использовалось в документах XIV- XVI вв.) вошёл в состав Великого Княжества Литовского в конце 1350-х годов и оказался в составе владений князя Фёдора Кориатовича – племянника великого князя Ольгерда. В «Летописи Великого княжества Литовского и Жемойтского» сообщается, что Фёдор владел в Литве Новогрудком «и к тому ещё держал Гомей».

ХV век

Правитель Гомеля князь с 1483 г. - Семён Иванович (сын князя Можайского Ивана Андреевича) оставил о себе много разнохарактерных воспоминаний. Строго наблюдая за сбором пошлины с провозившихся через его владения товаров, он начал брать большую пошлину с московских купцов. Из письма московского посла Михаила Еропкина королю Казимиру IV Ягеллончику, датируемым 1488 годом:

«А в Гомье наперед того имали по два гроша с воза и со вьюка; а нынеча князь Семен княж Иванов сын Можайского прибавил в Гомье тридцатое... А се список о гостех, что ся им сила чинила в Литовской земле... Шли великого князя гости Тишка Коврижкин да Гридя Лукин с товарищи шли из заморья через Литовскую землю, и как пришли в Гомей, да мыты и пошлины поплатили, и князю Семену княжу Иванову сыну Андреевича поминок несли камку бурьскую, и князь Семен поминка их у них не взял, а их велел пограбити, и пограбили их княж Семеновы люди, Ондрей Олександров сын Чертов да Василий Тферитин с товарищи, а взяли у Тиши пять камок бурьских, да камку червчату бурьскую, да две камки тяжелые добрые, да тафты шестьдесят локот, да пол-сема лохти ездьские; а всего на сорок рублев и на пол-четверта рубля. А у Гриди у Лукина да у его товарища у Онтона взяли две камки бурьские з золотом, тяжелые, да две литры червьчатого шолку, да четырнадцать брусов мыла грецкого, да япанчю бурьскую, да два фунту перцу; а всего на дватцать рублев.»

XVI век

Литовцы несколько раз пытались отнять Гомель у русских; но не имели успеха и отступали; в 1511 г. князь Семен удачно захватываете речицкие села: Засовье, Чоботовичи, Калкчевичи, Бацуни, Чорное, Гирево, Заспу, Левошевичи и Борки. В грамоте о перемирии на 5 лет, данной королем Сигизмундом 18 февраля 1523 г., говорилось: «мне великому господарю не зачепляти города Гомья съ волостями», и все-таки через два года оказывается, что литовские люди приказчики (по нашему: чиновники) из Пропойска и из Речицы, «не единова приходя, в гомельской волости людей наших иных до смерти побили, а иных головами свели к себе с женами и с детьми, а животы (скот) их многие пограбили...»
Сборник Императорского Русского Исторического Общества.

Как свидетельствуют материалы литовско-московских переговоров в апреле-мае 1525 г., касающихся «пограничных обидных дел» в окрестностях Гомея:
[Из слов великого князя московского Василия Ивановича королю Жигимонту Казимировичу, переданных московским послом дворянином Федором Афанасьевым]: “Великий государь Василей, Божьею милостию, государь всеа Руси и великий князь, велел тебе говорити: присылал к нам из Стародуба наместник наш, князь Олександр Иванович Оболенской, что твои люди из Пропойска и из Речицы, приказщики, Сенка Полозов, через перемирные грамоты вступаются в наши волости Стародубские и Гомейские; да неодинова приходя, в тех волостех людей иных до смерти побили,а иных головами к себе свели в Речицу и в Пропоеск з женами и з детми, а животы их многие пограбили. И наш наместник, князь Олександр, о том посылал к твоим наместником украинным неодинова, чтоб в наши волости и села и в земли и в воды через перемирные грамоты не вступались и людем нашим обиды не чинили; а которых наших людей свели головами з женами и з детми, и они б тех людей отпустили; а которые грабежи нашим людем от твоих людей учинились, и они б в тех делех управу учинили. И твои наместники наших людей, которых поимали в тех волостех, и до сех мест держат у себя, а в обидных делех нашим людем с твоими людми управы ни в чем не учинят.”

В 1535 году, отдавая приказ войскам о возвращении Гомия под свою власть, Великий князь Литовский Сигизмунд Август охарактеризовал город как «мощный и обороною способный Гомий». Гетман Ю. Радзивилл, начав осаду, основную ставку сделал на артиллерийский обстрел Гомельского замка: «А так в середу весь день... на замок стрелба била, а потом с середы на четверг всю ночь и в четверг мало не весь день с наших дел стрелбу чинили». Как свидетельствует Патриаршая летопись, находившийся в Гомеле русский князь Димитрий Щепин-Оболенский оказался «не храбр и страшлив, видев люди многие и убоявся, из града побежал, и дети боярские с ним же и пищалники». В замке остались только «тутошние люди немногие Гомьяне», которые, видя «воеводское нехрабрство и страхование... здаша град».

Решением короля в 1537 г. мещане Гомеля и вся волость были освобождены от «роблення замку Гомейского на 1 год... под тым обычаем иж они не мели до году одного замку рубити и ничего в нем оправовати, хиба естли бы которые кгонты в замку опали, або дощчка ся где оторвала, то мели за ся прибити и направити». Однако местный князь И. Толочинский отобрал королевский привилей у мещан и волощан, начал «их примушати» для выполнения разных работ в замке, а непослушных сажал в башню, отбирая в залог жен и детей. Присланного для разбирательства специального королевского дворянина державца «зсоромотил и бити его хотел». Это вызвало гнев короля, но главная причина его недовольства и тревоги за ситуацию в Гомеле сформулирована была предельно ясно в следующих словах присланной державцу грамоты: «знать и помнить необходимо, ...иж тот замок за великим накладом к рукам нашим пришол, ...иж тот замок на украйне есть, а к людем украинным треба ся ласкаве захвати и не годиться им ни в чем обтяженья чинити».
По материалам книги Ткачева М.А. "Замки Беларуси"

Первое упоминание о гербе Гомеля, а точнее, о городской печати с надписью на латинском языке "Герб города Гомеля", относится к 1560 г. Более ранние свидетельства в письменных источниках об этом не обнаружены. Согласно "Привелею мещаном гомейским на печать местьскую" от 21 марта 1560 г. великий князь литовский Сигизмунд Август пожаловал гомельским мещанам по их просьбе печать с изображением серебряного кавалерийского креста. «Присылали до нас подданные нашы мещане места Гомейского, оповедаючы, што ж они печати месткое, которое бы справы местьские печатовали мели, в себе не мають и для того великое заструдненье в тых справах и потребах местских им частокрот деется… Ино мы з ласки нашое господарское… печать местьскую з гербом крыжа им дали и мети дозволили и сим листом нашым дозволяем. Мають вжо они от того часу тое печати и гербу помененого во всих справах и потребах, оному месту належачих, вживати и им печатоватися по тому, яко и у ыншых местах нашых Великого князства Литовского обычай того заховывается.»